№ 6(10), июнь 2010

Это случилось вчера ночью, неожиданно, впервые за все мои 40 лет.

Я, как обычно, читала на ночь молитву, уже погасив свет. И вдруг, мои слова, направленные к Богу оборвались, и я, сама не знаю как, стала говорить вслух: «Мамочка, я люблю тебя, кровиночка ты моя, родненькая, хорошая, самая лучшая, моя, моя... Будь всегда моей, во все жизни мои приходи, я принимаю тебя, люблю...». И слезы полились. Я еще долго говорила что-то ей, жалела её, чувствовала её и матерью своей, и беззащитным ребенком одновременно. И все эти слова шли из сердца. Я даже физически чувствовала, как словно открылась в области сердца какая-то капсула, которая была долгие годы запаянная. И теперь оттуда лилось столько любви!

А ведь я всегда разговаривала с мамой формально. В моей вежливости был холод. Столько лет мы жили, не понимая друг друга... Я ни разу не смогла ей рассказать что-то о себе: что я чувствую, чего хочу. Мама суетливо перебивала, поправляла, делала замечания и отбивала охоту говорить. Мне казалось, она так и не знает, какая я. Но, что я знаю о ней? Было ли мне интересно проникнуть в её мир просто так, без критического взгляда?

Когда-то очень давно мы начали строить стены башни...

Мама приехала из санатория, я очень по ней соскучилась, мне 8 лет. Я писала ей письма о том, как скучаю и люблю.

– Я читала её письма соседкам по комнате, они так смеялись, – рассказывает мама отцу.

И в это время мое сердечко закрылось. Я поняла, что открыто, искренне проявлять любовь нельзя: надо мной посмеются. Шли годы, разочарования прибавлялись, башня росла, железные засовы напрочь закрывали доступ к сердцу. И ни один мужчина так и не смог сорвать эти засовы.

Я оставила свой дом детства в 17 лет и больше туда не возвращалась – лишь изредка, мимолетом на день-другой, соблюдая формальности. Как же мне хотелось по-настоящему обнять маму и почувствовать любовь! Но... башня мешала.

И в этом году я приехала на Рождество, я так хотела, так надеялась, что получится открыться, ведь маме уже 78 лет! Ум говорил вежливые слова, ум понимал, что мы, возможно, видимся в последний раз, но сердце молчало. Так неуютно было сердцу видеть её, маленькую, сморщенную, одинокую и жалкую, видеть и молчать, затаиться как в детстве, в ответ на командный тон: «Сядь, встань, кушай!», – чувствовать внутри силу сопротивления и продолжать наращивать кирпичи на стенах башни.

И вот, словно открылся шлюз, и хлынула любовь! Откуда? Изнутри, из меня, из тех глубин, которые всегда были заполнены любовью. Ведь мама – это и есть любовь, как Бог есть любовь. Пришло понимание: только потому, что мама наполнила меня любовью, я родилась.

Ребенок изначально видит только любовь. Это потом, когда он вырастает, он видит человека в матери и в отце и начинает анализировать, сравнивать, и бывает, что в его глазах родители теряют свою Божественную первозданность. Но это только в уме, а сердце всегда несет в себе изначальную любовь. Какое же счастье выпускать её наружу, дарить, дарить, дарить...